[su_quote]«Фантазия – это то, чего так не хватает современному миру. Фантазия — это очень-очень-очень мощное явление», – сказала как-то 97-летний коллекционер, дизайнер и один из самых влиятельных эксцентриков моды Айрис Апфель.[/su_quote]
Не согласиться с ней было бы глупо. В век диджитализации не только контент, но и услуги и товары превращаются в машины перекачивания денег и каналы тотальной коммерции. Из-за ускоренного темпа производства и потребления товаров модные бренды теряют характерность своих изделий, предлагая «штампованные» наряды, представляющие собой набор трендов. Примеров тому можно привести немало, и вот один из них. Люксовый бренд Louis Vuitton выпустил коллаборацию с Supreme (к тому же они не просто пошли по схеме «создали – прорекламировали – пустили в продажу», а кропотливо работали над подготовкой аудитории к эксперименту, устроили полноценный показ и после продвигали коллекцию лидерам мнений). Вскоре модную индустрию заполонили марки streetwear и дизайнеры, которые до недавнего времени работали то стилистами, то креативными директорами независимых брендов. Что уже говорить о логомании, популярность которой не состоялась бы без дуэта Louis Vuitton и Supreme. Вслед за ними Dior, Fendi, Chanel, Versace, Tommy Hilfiger, Kenzo, Gucci и еще с десяток брендов запрыгнули в поезд с направлением «Тренды-2018».
Критиковать их сложно, ведь даже с миллиардными капиталами сложно удержать покупателей, меняя концепцию каждый год, поэтому легче купить трендбук или нанять специалиста, который будет следить за появлением новых трендов и вовлекать их в создание новых коллекций. Наверное, поэтому тяжелая ноша экспериментов легла на независимые бренды.
Хотя всего несколько десятков лет назад все было совершенно по-другому. Вернемся в 30-е, когда на модный Олимп взошла безумная и гениальная Эльза Скиапарелли. Она ввела в моду понятие «прет-а-порте», шокирующий розовый цвет, леопардовый принт, сюрреалистичные узоры, вышивку и фурнитуру. Среди ее самых невероятных изделий – шляпы и украшения в виде женских губ, рук и глаз, огромные броши в виде насекомых, платье-скелет (что было революцией в одежде того времени), платье с омаром и пуговицы в виде птиц, животных, овощей и даже акробатов. Все это отличало Скиапарелли от других и врезалось в память с первого взгляда. Надевать вещи ее дизайна могла только уверенная в себе девушка, которая не боялась ни пристальных взглядов, ни экспериментов. С появлением Скиапарелли началась история экстремальной моды.
[su_slider source="media: 324544,324543,324545,324546,324547" limit="100" width="1080" height="1080" title="no" pages="no" autoplay="3000"]
Творения Эльзы Скиапарелли
Вернуться к испытанию модной индустрии на прочность вновь решили в 60-х. После запуска в 1957 году искусственного спутника Земли все грезили космосом. А в моде это десятилетие прозвали эрой космоса. Именно тогда в моду пришли Пако Рабан, Пьер Карден и Андре Курреж. На большеглазых моделях появляются вещи из пластика, металла, стекляруса и латекса. Благодаря Куррежу в обиход входит понятие Couture Future.
Космическая тематика вплеталась в каждую коллекцию того времени. Геометрические линии выходили за грани, юбки становились экстремально короткими, а гольфы и сапоги выше. Пуританство 50-х осталось в прошлом. Все носили дождевики из прозрачного пластика (хотя в них было очень парко), плетеные платья от Пако Рабана, которые не оставляли пространства для фантазии, но давали возможность проявить женскую сексуальность, а авангардные формы нарядов Пьера Кардена будоражили воображение.
[su_slider source="media: 324550,324551,324552" limit="100" width="780" height="1120" title="no" pages="no" autoplay="3000"]
В 80-х все позабыли о космосе: на смену ему пришло диско, громкие вечеринки и мода, которая, как зеркало, отображала все происходящее. Благодаря таким адептам стиля того времени, как Мадонна, Шер, Джейн Фонда, Мик Джаггер, Энди Уорхол, Майкл Джексон и другие, это безумие приобрело вид «элегантного китча». Под этим понятием подразумеваются гротескные формы, пестрые принты, ядовитые цвета и максимизация всего и вся: от причесок с начесом до высоких плеч в пиджаках. Такой концентрации цвета, украшений и принтов модная индустрия еще не видела. Здесь стоит сказать о Джанни Версаче – основателе модного Дома Versace, «пропихнувшем» идею кричащей сексуальности. На его изделиях появлялись массивные золотые цепи, глубокие вырезы, разноцветная вышивка из пайеток, рычащий леопард и узоры в виде барокко. Все это существовало по отдельности и вместе, создавая гремучую смесь из элементов высокой моды и китча.
После эстафету экстремальности переняли Александр Маккуин, Джон Гальяно и Ирис ван Херпен. Они сформировали новый образ «странного» дизайна, предложив взять из каждой эпохи по щепотке. Гальяно любил эксплуатировать классицизм и рококо, Маккуин – наследие своей родной страны и инопланетные образы, а Херпен экспериментирует с внеземным дизайном, созданным благодаря новым технологиям.
Сегодня экстремальный стиль в одежде переживает второе рождение. В следующем году темой бала Института костюма Met Gala станет эстетика кэмпа, культивирующая уродливое и стереотипное, что в очередной раз доказывает, какой огромный интерес у публики до сих пор вызывает китч. Для кэмпа характерны чрезмерная театральность, любовь к искусственности, гротеск, в какой-то степени вульгарность, эстетизм, сочетание наивности и серьезности. В эти игры модная индустрия играет давно, и неудивительно, что в эпоху многообразия, перенасыщения контентом одежды и мнений сложно определить один тренд стильным и общепринятым, поэтому дизайнерам занятно жонглировать со стилями и эпохами.
Читайте также:
10 актуальных документальных фильмов о моде
