Когда случился Майдан, известный французский философ  Бернар-Анри Леви сказал, что “на сегодняшний день лучшие европейцы– это украинцы, потому что европейский дух живет в Украине”. Перефразируя это высказывание, можно сказать, что, в каком-то смысле, сегодня лучшие дизайнеры – это украинские дизайнеры, потому что дух моды – моды как искусства, моды как надежды, моды как идеи чего-то нового и лучшего – этот дух сейчас живет в Киеве. Соответственно, и относиться к тому, что делается в нашей моде, отныне нужно по-новому. Однако, к сожалению, многие украинские дизайнеры по-прежнему живут в парадигме старого противостояния. Противостояния гламуру. Отрицания гламура. Бегства от гламура. Борьба с с гламуром. Заигрывания с гламуром. И этим очень обедняют себя. Война окончена. Мы победили. Или нет. В любом случае, это уже не наша война. То была битва времен локальной, закрытой, обреченной на саму себя страны – а теперь перед нами весь мир и, что особенно важно, мы перед всем миром. И жизнь там гораздо разнообразнее и шире, чем мы даже могли себе представить еще недавно. Поэтому самые интересные коллекции сейчас – те, в замысле которых нет этого штыря, узкой линейки свои-чужие, безвариантного плюса-минуса простой батарейки. А лучшие дизайнеры – это те, кто не боится пробовать и смотрит на мир открытыми глазами. Впрочем, насчет дизайнеров – это не «сейчас». Это всегда. [gallery include="107679,107680,107681,107682,107683,107685" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Такой взгляд позволяет находить свежие, незамыленные идеи – к примеру, до Антона Белинского никому не пришло в голову сделать показ в музее КПИ. Только ленивый не восхитился этой отличной локацией, сразу задавшей особый тон показу. Старинный парк и старая техника, высокие потолки и металлические конструкции сообщали моделям даже те смыслы, которые дизайнер в них не вкладывал. Впрочем, в готовности развивать новые идеи дизайнеру не откажешь. Смелые оверсайзовские пальто, немножко самого себя (ложные рукава-банты) и самое интересное – приятная культурная работа с геометрией авангарда, чуть сдобренной космической темой, которая к этому авангарду естественным образом приклеилась еще в 60-е. Особенно интересно смотрелись футуристические луки: Антон предложил новый образ космических хипстеров – вроде и рубашечки клетчатые на месте, и в то же время юбочки к ним такие, что могли бы порадовать даже старушку Экстер с ее «Аэлитой». [gallery include="107659,107660,107661,107662,107663,107664" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Да, у наших дизайнеров полная голова творческих идей. Но нужно относиться к этим идеям со вниманием – и это касается, прежде всего, самих дизайнеров. Кто-то, очевидно, сказал Юлии Паскаль, что ее фирменный стиль включает перфорацию и разнообразные прозрачные трафареты. Очевидно, это тот же нехороший человек, который сказал Ксении Шнайдер, что без камуфляжа в коллекции ее верные поклонники и пресса ее просто не узнают – и тогда все пропало. Кто бы ни был этот персонаж – гоните его, он говорит глупости. Я еще понимаю, когда Лагерфельд упорно цепляется за классический шанелевский костюм, обозначая преемственность бренда и обеспечивая лояльность старых клиенток – но мы все тут несколько в другом положении. В результате Паскаль, показав, как бы мимоходом, несколько красивых выходов с очень занятными, иногда непропорционально огромными бантами – удачная мысль, которую не грех было и развить – тут же бросила эту идею, толком не додумав ее, и выдала целую серию кружевных брючек и платьев с наброшенной поверх сеткой-клеточкой. Это, конечно, мое частное мнение, но мне кажется, что молодые  дизайнеры не только могут себе позволить, но и прямо обязаны экспериментировать. [gallery include="107646,107647,107648,107649,107650,107651" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Самоцитаты – коварная вещь, особенно когда они удачно совпадают со злобой дня. Ну мы же все помним – Ксения Шнайдер увлеклась темой камуфляжа еще пару лет назад, гораздо раньше всяких революций – а тут и известных события подкатили, так удачно. Вместо этого мне лично хотелось бы развития темы платьев – по колено и в пол, особенно первых, потому что Ксении удается некая особая, трогательная, только ей присущая линия – только я не смогла толком разглядеть какая, потому что тему эту дизайнер развивать не стала. [gallery include="107652,107653,107654,107655,107656,107657,107658" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Впрочем, иногда такой разброс мыслей бывает осознанным. Дизайнер Лера Лещева, к примеру, показала сразу три коллекции в одном показе, решив, очевидно, что бог (читай – покупатель) потом отберет своих. С моей точки зрения, лучше удались вторая и третья, особенно третья, со вставками-«пианино», но сама идея показа всего и сразу говорит либо о недостаточной строгости дизайнера к себе, либо о желании угодить всем. В ущерб авторскому высказыванию. [gallery include="107670,107671,107672,107673,107674,107675" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] В противовес такому «дребезгу» отлично смотрелись цельные коллекции, где дизайнер грамотно выбрала тему и последовательно эксплуатировала свои сильные стороны. Такой была коллекция Яси Миночкиной, которая после не очень вразумительной для меня коллекции прошлого сезона показала отлично выверенный набор стилизованных под авангард луков, которые вновь приобрели характерную для дизайнера черту – они смотрелись культурно и одновременно дорого. К сожалению, там, где дизайнер уходила от откровенной стилизации, модели были слабее, но общий тон коллекции был выдержан – благодаря дизайнерам 60-х, которые посмотрели работы Мондриана, Малевича и Пикассо и объяснили коллегам, какую одежду надо делать. [gallery include="107676,107677,107678" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Да, и если мы уже говорим о космосе, цельности коллекции и недосказанности: Юлия Ефимчук, пора выходить с большими коллекциями. А то мы никак не можем до конца понять, прекрасно это или нет. А теперь – два дизайнера, очень разных, но объединенных в моей голове тем обстоятельством, что они стоят совершенно вне местной, уже неактуальной проблематики и решают очень интересные свои – а заодно и глобальные, так уж выходит – творческие задачи. [gallery include="107640,107641,107642,107643,107644,107645" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Юное дарование Анна Коломоец кажется мне сегодня одним из самых удачных украинских fashion-проектов. Радует даже не сами коллекции, а избранное дизайнером направление: отлично разыгрываемая карта детскости, новая мода новых людей, не желающих погружаться в унылую взрослость. Но тут Анну подстерегает опасность – в ближайшее же время она должна превзойти или хотя бы повторить уровень, который сама себе же и задала, выпустив капсульную коллекцию простых свитшотов и маек с отличными ироничными надписями, которые уже заказаны для продажи в самые разные страны мира. После такой заявки на  понимание всех тонкостей современного пост-наива возвращаться просто к кошечкам, пусть и отлично нарисованным, будет шагом назад. [gallery include="107665,107666,107667,107668,107669" size="galsmall" link="none" template="galsmall" columns="1"] Старожил украинской моды Саша Каневский представил свою прекрасную новую коллекцию в свежеоткрытом мудьтибрендовом магазине Asthik. После этого отлично срежиссированного показа, как мне кажется, наконец стало отчетливо ясно, какую идею дизайнер продвигал все это время. Тут не хочется использовать слово «унисекс»,  не очень удачный термин родом из 90-х отчасти отдающий абстрактно сладенькими духами от Calvin Klein. Андрогинность – возможно, более удачное определение. Мифическое существо, соединяющее в себе мужское и женское начало, совершенное и гармоничное. Люди как люди, личности и организмы, интересные своей уникальностью, а не принадлежностью к определенному полу. Как правило, при таком подходе дизайнеров слегка сносит в маскулинность – что ж, еще греки считали мужское тело более совершенным, чем женское. Отдельно хочется выразить свое восхищение как всегда безупречным кроем, выбором тканей, качеством пошива и общим ощущением сделанности сложного механизма, которое всегда вызывают лучшие модели Каневского.